НачалоTSK Laboratory. Home encyclopedia of music collections.Поиск

Дорогие Москвичи

Леонид Утёсов

℗ 1996 Коминформ-Центр KIC-R 00018

Леонид Утёсов • 1996 • Дорогие Москвичи

Репертур 1947~1949 годов.

Участие в альбоме:

Web:

Тексты и видео:

Днём и Ночью

(Никита Богословский — Владимир Дыховичный — Морис Слободской)

Занесло судьбою в третий батальон
Старенький коломенский усталый патефон.
Пел нам на привалах у чужих дорог
Трогательный девичий печальный голосок.

Днём и ночью, милый, помни обо мне.
Днём и ночью в чужедальней стороне,
Днём и ночью я затем тебе пою,
Чтобы ты любовь мою
Сберегал в чужом краю
Днём и ночью!
Каждый мечтал и повторял
Днём и ночью этой песенки припев.
Днём и ночью.

Где-то под Варшавой миной был сражён,
Замолчал коломенский бедняга-патефон.
Смолкли на привалах песенки твои,
Шли тогда кровавые, жестокие бои.

Днём и ночью и солдаты шли вперёд.
Днём и ночью через реки шли мы вброд.
Днём и ночью шли с боями вслед врагу,
Шли в пыли и шли в снегу,
Шли в метели и в пургу
Днём и ночью.
Каждый шагал и вспоминал,
Днём и ночью.

Встретили солдаты и невест, и жён —
Не соврал им старенький, разбитый патефон.
Не было и нету у меня жены,
Но тревожит сердце эта песенка с войны.

Днём и ночью я не зря её пою.
Днём и ночью я ищу мечту мою.
Днём и ночью, в сердце верность сохраня
К той, что в бой вела меня
И спасала от огня
Днём и ночью.
Словно маяк в дальних морях.
Днём и ночью я ищу мечту мою,
Днём и ночью.

Окраина

(Никита Богословский — Евгений Долматовский)

Расскажите мне, друзья,
Где здесь улица моя,
Где когда-то я с гармоникой бродил?
Был здесь рыжий косогор
И покосившийся забор
В дни, как в Красный флот я уходил.

Посмотри, товарищ, на проспект просторный,
Обновилась улица твоя.
Тополя и клёны, чистый воздух горный –
Вот они, советские края.

Расскажите мне, друзья,
Где же милая моя,
Что в избушке на окраине жила?
Может быть простыл и след
И родного не найти тепла?

Не грусти, товарищ,
Парень ты хороший,
О тебе она грустит и ждёт.
Видишь, дом красивый,
Видишь дом высокий?
Вон её окошко, там она живёт.

Расскажите ж мне, друзья,
Где окраина моя,
Захотелось мне хоть раз там побывать.
Я объездил целый свет,
Не был дома столько лет,
Не найти родных мне мест
И не узнать.

Не ищи, товарищ,
Разве их узнаешь?
Города родные расцвели
На земле советской
Больше нет окраин,
Мы живём и строимся,
На всей, на всей земле!

Я — Демобилизованный

(Аркадий Островский — Илья Фрадкин)

Заводили разговор
Други фронтовые,
Все — ребята на подбор,
Парни боевые.
Все — в медалях, орденах,
Службу вспоминали,
Говорили о делах,
Песню распевали:

Я — демобилизованный,
Пришёл домой с победою,
Теперь организованно
Работаю как следует!

Боевой мой танк поход
Начинал у Клина
И до вражеских ворот
Он дошёл Берлина.
Снова в руки взял штурвал,
Сел на трактор старый, —
Нынче я на нём вспахал
Все пятьсот гектаров.

Я — демобилизованный,
Пришёл домой с победою,
Теперь организованно
Работаю как следует!

Соревнуется со мной
Милая в работе:
Показатель мой любой
Обгоняет в счёте.
Я любимой говорю:
"Слово моё твёрдо, —
Хоть люблю тебя, побью
Все твои рекорды!"

Я — демобилизованный,
Пришёл домой с победою,
Теперь организованно
Работаю как следует!

Нам враги грозят подчас
Атомною бомбой.
Слабонервных нет у нас,
Пусть они запомнят!
И моё, без лишних фраз,
Мнение такое:
Коль враги пойдут на нас,
Будет выполнен наказ
От трудящихся всех масс,
Приготовят и у нас
Вроде, атомный фугас —
То, что надо — в самый раз, —
И кое-что другое!

Я — демобилизованный,
Я был солдатом гвардии,
Стахановцем был до войны —
И снова в авангарде я.

Я — демобилизованный,
Пришёл домой с победою,
Теперь организованно
Работаю как следует!

Бывший Фронтовик

(Юлия Запольская — Наум Лабковский)

Возвратился я из армии домой.
Где ж мои друзья, где дом родимый мой?
Разбрелись друзья по белу свету,
Ну а дом — а дома вовсе нету.
Непорядков я таких не потерплю,
День и ночь пилю, строгаю и рублю.
Должен я себе построить хату.
Нелегко? Конечно, трудновато,
Но я бывший фронтовик,
Да, я к трудностям привык.
А коль желанье велико,
Все на свете мне легко.

Дом построил я. Но где ж мои друзья?
Где ж мои друзья? Мне жить без них нельзя.
Я б поехал их искать по свету,
Да беда — пути дороги нету.
Непорядков я таких не прогляжу,
Шпалы я таскаю, рельсы я гружу.
Еще раз, еще разок, ребята.
Нелегко? Конечно, трудновато,
Но я бывший фронтовик,
Да, я к трудностям привык.
А коль желанье велико,
Все на свете мне легко.

Только паровоз не ходит сам собой,
Значит нужно мне за углем лезть в забой.
Говорят мостов осталось мало,
Значит нужно больше дать металла.
Непорядки я сумею все добить,
Я сумею сам все сделать, все добыть.
Много дел? Нет спору, многовато.
Нелегко? Конечно, трудновато,
Но я бывший фронтовик,
Да, я к трудностям привык.
А коль желание велико,
Все на свете мне легко.

Есть у нас в деревне девушка одна.
Машенька, Маруся, Мариванна.
Сколько женихов по ней ни млело,
Всех она отвадила умело.
Непорядков я таких не потерплю,
Потому, что Машу эту я люблю.
До нее я доберусь без свата.
Нелегко? Конечно, трудновато,
Но я бывший фронтовик,
Да, я к трудностям привык.
А коль желание велико,
Все на свете мне легко.

Вася Крючкин

(Василий Соловьёв-Седой — Виктор Гусев)

Вдоль квартала, вдоль квартала взвод шагал,
Вася Крючкин подходяще запевал.
А навстречу, безусловно, не спеша,
Шла раскрасавица-душа.
Шла раскрасавица-душа.

Увидала Васю Крючкина она,
Улыбнулась, словно полная луна.
А Василий понимает, что к чему, —
Маруся нравится ему.
Маруся нравится ему.

Позабыла тут Маруся про дела,
Повернула и за нами вслед пошла.
А Василий – он знаток сердечных ран, —
Да разливался, как баян.
Да разливался, как баян.

Тут возникла эта самая любовь,
Что волнует и тревожит нашу кровь.
Видим, Вася от волненья побелел
И снова песенку запел.
И снова песенку запел.

Так мы пели, может, два иль три часа,
Захрипели, потеряли голоса,
Но не сдаемся: в нас самих играет кровь,
И мы стеною за любовь.
И мы стеною за любовь.

Видит взводный, что плохи наши дела.
Вот, Маруся, до чего нас довела!
Крикнул взводный: «А эту песню прекратить!»
Ну, значит, так тому и быть.
Ну, значит, так тому и быть.

Минёр

(Василий Соловьёв-Седой — Алексей Фатьянов — Соломон Фогельсон)

Был готов к отплытью катер, на посту стоял минер.
Через борт с подружкой Катей вел секретный разговор:
Разрешите обратиться, я сменюсь после ноля,
Предлагаю прокатиться там, где минные поля.

Сомневается дивчина: Страшно с вами там идти,
От любви или от мины не взорваться бы в пути!
Отвечает он с обидой: Ваши страхи мне смешны,
Мины нам, специалистам, абсолютно не страшны!

Правда, кой-кого взрывает, ну да нам не привыкать,
Двух смертей ведь не бывает, а одной не миновать.
Духом девушка поникла, глядя в моря синеву:
Я взрываться не привыкла, я уж лучше поживу.

Я все мины знаю лично, — вновь минер ей говорит. —
Вот идет товарищ мичман, он вам тоже подтвердит.
Только мичман очень круто прекратил дальнейший спор:
Получите двое суток, разговорчивый минер.

Прогулка

(Борис Мокроусов — Сергей Алымов)

Парень, парень с девушкой гулял
В роще, в роще над Москвой-рекой,
Парень, парень девушку обнял
Нежно, нежно левою рукой.

Ах. ты ошибся, мой
Парень дорогой!
Ведь любимых обнимаают правою рукой.
Видно, ты спешил —
Вот и насмешил,
Или, может быть, у правой слишком мало сил?
Слишком мало сил?

Тайну вы проведали мою,
Тайну боевого моряка:
Пулей, пулей ранена в бою
Сильно, сильно правая рука.
Если б немец мне
Пулей в грудь попал,
Я б ни левой и ни правой вас не обнимал.
Извините ж вы
Мне конфуз такой,
Но пока я обнимаю левою рукой.
Левою рукой.

Парень, парень с девушкой гулял
В роще, в роще над Москвой-рекой,
Парень, парень девушку обнял
Нежно, нежно левою рукой.

Старушки-Бабушки

(Модест Табачников — Владимир Дыховичный — Морис Слободской)

Под деревцем на лавочке в зеленом во саду
Сидят старушки-бабушки в двухтысячном году.

Играют возле бабушек их правнуки в войну
Старушки улыбаются: Вояк и не уйму!
Гляди-ка Таня, мисенька как фронтовик-солдат
В ручонках держит прадедов старинный автомат!

Под деревцем на лавочке в зеленом во саду
Сидят старушки-бабушки в двухтысячном году.

Ну что вам нынче задали, давай-ка помогу!
Сегодня по истории про Курскую дугу!
И снова вдруг повеяло военной стариной,
И запевают бабушки: Давай закурим, товарищ…

Под деревцем на лавочке в зеленом во саду
Сидят старушки-бабушки в двухтысячном году.

На головах у бабушек густая седина,
А на груди за взятие Берлина ордена.
И славно учат правнуки истории урок
И юные полковники берут под козырек.

Под деревцем на лавочке в зеленом во саду
Сидят старушки-бабушки в двухтысячном году.

И дети строят домики и шахты из земли,
И на четыре стороны пускают корабли.
Мальчишеские легкие, веселые суда
Плывут в моря далекие и в дальние года.

Под деревцем на лавочке в зеленом во саду
Сидят старушки-бабушки в двухтысячном году.

Два Болельщика

(Евгений Жарковский — Ольга Фадеева)

Я всё лето думаю только о футболе,
И когда деревья покроются листвой,
Говорят родители: Ну, пропал наш Коля,
До конца сезона он будет сам не свой.

В собственном семействе я никем не понят,
Все ко мне относятся как будто я малыш,
Бабушка зевает, сестры просто гонят,
Если о футболе с ними вдруг заговоришь.

К нам приехал дедушка погостить на лето,
Я на матч собрался Динамо-ЦСКА,
Раздобыл, подумайте, целых два билета,
А идти-то не с кем, ужасная тоска.

Прямо как нарочно все друзья на даче,
Но сказал я внуку — ты возьми меня, дружок.
Не был я ни разу на футбольном матче,
Надо же на старости сходить хотя б разок.

Взял я деда за руку, ну, подумал втайне —
Право было б лучше пойти мне одному,
Но однако, дедушка со второго тайма
Вёл себя отлично и понял что к чему.

Я в ладоши хлопал, я ногами топал,
С каждою минутою входил всё больше в раж,
Он купил мне мишку и воды с сиропом
В виде благодарности за данный инструктаж.

Мы домой приехали вечером с Динамо,
Мы переживали до самого утра,
Старый хуже малого — улыбнулась мама,
Бабушка вздохнула и фыркнула сестра.

Так теперь в семействе есть болельщик ярый,
Будь погода жаркая иль дождик проливной,
Мы на матч приходим, я болельщик старый
И со мною дедушка — болельщик молодой.

Золотые Огоньки

(Василий Соловьёв-Седой — Алексей Фатьянов — Соломон Фогельсон)

В тумане скрылась милая Одесса,
Золотые огоньки.
Не грустите, ненаглядные невесты,
В сине море вышли моряки.

Недаром в ваш весёлый, шумный кубрик
Старшина гармонь принёс.
И поёт про замечательные кудри
Черноморский молодой матрос.

Напрасно девушки на нас гадают
Вечерком в родном краю.
Моряки своих подруг не забывают,
Как отчизну милую свою.

Так не грустите ж, милые невесты, —
Возвратятся моряки
В край родной, где возле города Одессы
Золотые блещут огоньки.

Родные Берега

(Евгений Жарковский — Наум Лабковский)

Не раз в морях и океанах
Меня трепал и шторм, и шквал,
И в разных странах иностранных
Неоднократно я бывал.
Но где б, когда бы не ступала
Матроса русского нога,
Поверьте мне, не забывал он
Свои родные берега.

Родные берега —
Кто знает, как для моряка
Минута эта дорога,
Когда в туманном свете маяка
Вдали покажутся родные берега!

Нам в Сингапуре и в Бомбее
Сиял небес лазурный цвет,
Но верьте мне,что голубее
Родных небес на свете нет.
И нет прекрасней и дороже,
Звучней родного языка,
И нет средь нас таких, кто может
Забыть родные берега…

Тем, Кто в Море

(Никита Богословский — Лев Ошанин)

Ветер шумит, звезда за кормой,
В кубрике спит матрос молодой.
Матросу снятся девичьи косы.
Дома невеста ждёт моряка —
В сердце на миг заглянет тоска,
Без спроса глянет в сердце матроса.

Шире баян разверни, старшина,
Сердцу матросскому вторя.
Песня слышна, и послушна волна,
И подруга верна тем, кто в море.

Песня летит, звенит за бортом,
Так, что смолкают волны кругом —
Смолкают, что добавить, не знают.

Вахту нести и дружбу беречь,
Синее море наше стеречь —
Такая наша служба морская.
Мальчик в поход ушёл с кораблём,
Завтра придёт лихим моряком —
Такая наша доля мужская.

Шире баян разверни, старшина,
Сердцу матросскому вторя.
Песня слышна, и послушна волна,
И подруга верна тем, кто в море.

Гаснет звезда вдали за кормой,
Вахту несёт матрос молодой,
И светят облака на рассвете.

Матросская Гитара

(Модест Табачников — Яков Зискинд)

Море чужое шумит за кормой,
Звезды сверкают во мраке.
Все, кто свободен от вахты ночной,
Собрались гитару послушать на баке.

Грустно в походе друзьям-морякам,
Мысли о доме далёком,
Струны послушны матросским рукам
И голос звучит одиноко а-а.

Ты расскажи нам, гитара, о верных подругах,
О тихих приморских бульварах далёкого юга,
О синей волне, зелёной весне,
О нашей хорошей родной стороне.

Говор гитары над морем плывёт,
К звёздам чужим в поднебесье.
В гитаре матросское сердце живёт,
Матросское сердце и добрая песня.

Грустно в походе друзьям-морякам,
Тянет их к дому родному.
Всё ближе корабль к родным берегам,
А сердце давно уже дома, дома.

Ты расскажи нам, гитара, о верных подругах,
О тихих приморских бульварах далёкого юга,
О синей волне, зелёной весне,
О нашей хорошей родной стороне.
О синей волне, зелёной весне,
О нашей хорошей родной стороне.

Разговор

(Василий Соловьёв-Седой — Соломон Фогельсон)

В матросском кубрике звучал
Гитарный перебор,
И парень, что всегда молчал,
Вдруг начал разговор:
Задел сердечную струну
Мне семиструнный звон.
И я припомнил ту одну,
В которую влюблён.

Трень-брень, трень-брень,
И за струной
Другая звенит струна.
Трень-брень, трень-брень
И за волной
Другая бежит волна.

Теснее сдвинулся кружок,
Рассказа ждут друзья.
В дверях застыл усатый кок,
Дыханье затая.
Уж раз молчавший всю войну
Решил заговорить,
Так, верно, стоит ту одну
И помнить и любить.

Трень-брень, трень-брень,
И за струной
Другая звенит струна.
Трень-брень, трень-брень
И за волной
Другая бежит волна.

В мечтах у всех девичий смех
И радость первых встреч,
Но парень молвил только: Эх! —
И этим кончил речь.
Потом взглянул на потолок
И вновь потупил взор.
Тогда сказал усатый кок:
Вот это разговор!…

Трень-брень, трень-брень,
И за струной
Другая звенит струна.
Трень-брень, трень-брень
И за волной
Другая бежит волна.

Дунайские Волны

(Иосиф Иванович — Евгений Долматовский)

Видел, друзья, я Дунай голубой,
Занесён был туда я солдатской судьбой.
Я не слыхал
Этот вальс при луне,
Там нас ветер качал
НА дунайской волне.

Видел отважных советских ребят,
Славных друзей и хороших солдат,
Тех, что на Волге сраженье вели
И на Дунай пришли.
Девушки нежно смотрели им вслед.

Шли они дальше дорогой побед.
И отражением волжской волны
Были глаза полны.

Нынче друзья собрались за столом.
О знакомых местах, о Дунае споём!
В жарких боях, защитив этот край,
Мы свободу твою отстояли, Дунай.

Ласточка-Касаточка

(Евгений Жарковский — Осип Колычев)

Как с боями шёл в Берлин солдат, да,
Время песни прогреметь, прогреметь!
Много песен можно спеть подряд,
Но сколько петь, да всех не спеть!
Да всех не спеть!

Эх ты, ласточка-касатка быстрокрылая,
Ты, родимая сторонка наша милая!
Эх ты, ласточка-касаточка моя быстрокрылая!

Наш солдат не раз бывал в огне, да,
Шёл в атаку, не робел, не робел.
Он горел на танковой броне.
Гореть горел, да не сгорел!
Да не сгорел!

Как держал он через речку путь, да.
Свищут пули, он нырнул, он нырнул.
Ранен был и стал в реке тонуть.
Тонуть тонул, не утонул! Не утонул!

А как начал бить врагов солдат, да
Крепко бить и добивать, добивать.
Ох, и сколько их легло тогда,
Считать, считать не сосчитать!
Не сосчитать!

Нынче зорко мы глядим вперёд, да,
Рубежи свои храним, мы храним.
Будь и впредь спокоен, наш народ.
Вперёд глядим, не проглядим
Не проглядим!

Я Живу, Чтобы Песня Жила

(Модест Табачников — Яков Зискинд)

На фронте в холодной землянке,
Когда прекратился обстрел,
Солдатам под звуки старой тальянки
Я песни о Родине пел.

И только пришедший из боя
Ко мне обратился танкист:
Какой привело Вас судьбою
К нам в гости, товарищ артист?

Нет, меня не судьба привела
К вам сюда из далекого тыла,
Я живу чтобы песня жила
И дорогу к сердцам находила!

В далеком неласковом детстве
Я с песней на век подружил,
И доброю песней, нашей советской,
Я Родине честно служил.

И сколько еще я сумею работать
И жить и дышать,
Хочу чтобы песней моею
Моя говорила душа.

Я хочу чтобы в песне была
Наша молодость, гордость и сила
Я хочу чтобы песня жила
И дорогу к сердцам находила

Хочу я, чтоб песня бывала
С матросами в дальних морях
И чтобы с солдатами рядом шагала,
Звучала в широких полях

Чтоб летчик, летя в поднебесье,
Шахтеры, спускаясь в забой,
Все брали тебя, моя песня,
На труд и на подвиг с собой.

Я хочу чтобы песня плыла,
Чтоб летала, в походы ходила.
Я живу чтобы песня жила
И дорогу к сердцам находила!

Песня Американского Безработного

(Джей Горни — русский текст: Валентин Стенич)

Ветер холодный морозит меня,
Руки больные дрожат,
Пищи и крова я не видел три дня,
И не греет меня мой смешной наряд.

Слышу я окрик модных дам и зевак:
Что ты стоишь на пути?!
Ну, дай нам пройти!
Эй ты, чудак!»

Я для Вас гнул спину с детских лет,
Я надсаживал грудь.
Кончилась работа — хлеба нет.
Дайте мне хоть что-нибудь!

Через реки, горы и моря
Я прокладывал путь.
В будущее счастье верил я.
Дайте ж мне хоть что-нибудь!

Я страдал за вас в смертельном бою,
Газ ядовитый жёг глаза.
Я на танки лез в пешем строю.
Родине честь и краса!

Вы мне говорили: Терпи, солдат!
Храбрым воином будь!
Вы ж мне говорили, что я ваш брат.
Дайте мне хоть что-нибудь!

Азербайджанская Песня о Москве

(Модест Табачников — Михаил Светлов)

О тебе, Москва, все мои слова,
О тебе сновидения мои.
Над Москвой горят золотистый закат
И серебряный луч восходящей луны.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Всех республик узор, как цветной ковер
О, Москва, окружает тебя.
Жизнь моя — жизнь твоя, кровь моя — кровь твоя.
Все тебе отдаю, Москва, любя.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Танков бешеный ход, эскадрилий взлет.
Сотни сил набирает бензин.
Кто ж их всех напоил, не щадя своих сил.
Это я, Москва, бакинец, твой сын.

Ай Азербайджан, ай Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.

Ай, хороший город Москва.

Веселый Постовой

(Никита Богословский — Наум Лабковский — Александр Раскин)

Полгода небо хмурится, полгода солнце щурится,
А в общем, целый год
Растут дома на улице, идет народ по улице,
А кто за эту улицу ответственность несет?

Я стою на перекрестке,
Надо мною — светофор.
Знайте, дети и подростки,
Затевать негоже спор,

С тем, кто здесь, на перекрестке,
Открывает светофор.
Знайте, дети и подростки,
Между прочим, взрослые,
Вы тоже не забывайте,
Что с милиционером
Затевать негоже спор.

Стою и регулирую,
Культурно дирижирую,
Как Лемешев пою.
Себя не рекламируя,
Могу унять задиру я,
Всегда за дело мира я,
Коль надо — постою.

Пойте, граждане, спокойно,
Отдыхайте от забот.
Скоро сам пойду домой,
Но что-то смена не идет.
Пойте, граждане, спокойно,
Отдыхайте от забот.
Отдежурил я достойно…

В чем дело, куда девалась смена?!
Никогда не опаздывает. Ну, вот!
Ну где ты был? Ну, нельзя же так, милый!
— На перекрестке светофора ждал.
— Ждал. Милиционер должен быть аккуратным.
Раз должен сменить — приходи и сменяй!
Наконец-то, я дождался смены, вот!

Дорогие Москвичи

(Исаак Дунаевский — Владимир Масс — Михаил Червинский)

Затихает Москва стали синими дали
Ярче блещут кремлевских рубинов лучи
День прошел скоро ночь вы наверно устали
Дорогие мои москвичи

Можно песню окончить и простыми словами
Если эти простые слова горячи
Я надеюсь что мы еще встретимся с вами
Дорогие мои москвичи

Что сказать вам москвичи на прощанье
Чем наградить мне вас за вниманье до свиданья
Дорогие москвичи доброй ночи
Доброй вам ночи вспоминайте нас

Но когда по домам вы отсюда пойдете
Как же к вашим сердцам подберу я ключи
Чтобы песней своей помогать вам в работе
Дорогие мои москвичи

Синей дымкой окутали стройные здания
Ярче блещут кремлевских рубинов лучи
Ждут вас завтра дела скоро ночь до свиданья
Дорогие мои москвичи

Что сказать вам москвичи на прощанье
Чем наградить мне вас за вниманье до свиданья
Дорогие москвичи доброй ночи
Доброй вам ночи вспоминайте нас

Что сказать вам москвичи на прощанье
Чем наградить мне вас за вниманье до свиданья
Дорогие москвичи доброй ночи
Доброй вам ночи вспоминайте нас